Путешествия
Никола - Ленивец
Лето в самом разгаре. Кажется, отличная идея — собраться всей семьёй и посвятить день поездке в крупнейший арт-парк Европы Никола-Ленивец. Недавно это была скромная деревушка у излучины реки Угра, теперь — центр притяжения творческих людей со всей России. Раскинулся он на территории более шести сотен гектаров в Калужской области.
Маяк на Угре
Объекты парка удивляют посетителей замыслом и масштабом. Возможно, приезжают сюда именно за яркими впечатлениями, но что может дать такая поездка архитектору? Есть ли смысл в знойный летний день гулять среди воплощённых в материале фантазий, или лучше заняться чем-то более полезным? Пока я решал, ехать или нет, художник во мне надеялся найти вдохновение и увидеть новое, прагматик — напоминал о том, что архитектура должна быть функциональна, и презирал саму идею посещения парка. Противоречия разрешились, когда узнал, что расположенные на территории Никола-Ленивца гостевые дома — это арт-объекты, совмещающие в себе художественную идею и практическую пользу. Такую "настоящую" архитектуру всегда полезно изучать, и в этом случае поездка представлялась обоснованной.
Когда до места назначения оставалось совсем немного, над широкими лугами стали появляться странные формы. Я не мог бессознательно отнести их ни к одной категории сооружений и поэтому начал осознанно всматриваться. Не успев толком составить мнение об одном объекте, заметил другой, не менее необычный. Я оказался на территории сюрреализма. Тот факт, что этот сверхреальный мир был создан намеренно и что моя встреча с ним запланирована, конечно, сгладил удивление. Однако теперь от этих диковин меня отделяло лишь небольшое расстояние, и интерес усилился. Я почувствовал себя ребёнком, впервые увидевшим в зоопарке слона.
Инсталляция
"Бобур"
Вскоре эмоции успокоились, и я осматривался не без доли скептицизма по отношению к увиденному. Надо признать, что гостевые дома, которые и должны были осмыслить поездку, действительно впечатлили. Если прежде подобные работы я видел коллажами на архитектурных сайтах, разворотами в студенческих портфолио или картинками на страницах конкурсов, то здесь они были осязаемые, настоящие. Здесь я мог проанализировать частную архитектуру малого масштаба — то, чего мне не хватает в столице. Один из таких объектов, "Виллу ПО-2" Александра Бродского, посчастливилось осмотреть изнутри: постояльцы оказались общительными и сами предложили пройти в дом.
Стена Сарая в лесу
Осмысленность, однако, не ограничилась осмотром "полезных" объектов: я вдруг отметил, что члены моей семьи вслух выражают возникающие у них эмоции. Ещё не осознав, какая удивительная возможность мне открылась, я начал задавать вопросы: "Если объект вызывает мрачное чувство, то почему? Если светлое — почему?". Я стал замечать, как ведут себя дети, благо мои младшие братья ещё не устали и норовили забраться куда только возможно. Стал замечать, на что обращают внимание взрослые, какие ассоциации появляются, какие образы из детства (или подсознания?) к ним приходят. Оказалось, гостевой дом, который мне представлялся образцом лаконичной архитектуры, для моих близких — "сарай-сараем". Неужели наше восприятие настолько различно? Естественное старение объектов, которое мною воспринималось как часть замысла создателей парка, для моих близких — пример недостойного ухода за территорией. Но разве стареющее теряет свою ценность? Стена сарая посреди соснового леса, которая стала поводом для дискуссии между мной и родителями, у брата вызвала лишь недоумённое восклицание "Нас обманули!". Почему он считает, что эта простая форма обязательно должна скрывать за собой дом?
Как глубоко лежит в нашем подсознании связь формы и содержания?
Интересно, что дети, раньше остальных исследующие объекты, через пару минут уже готовы провести экскурсию и лишний раз позабавиться, когда взрослый не сможет совладать с узким дверным проёмом. Благодаря своей активности, дети почти всегда замечают гораздо больше остальных, но в Никола-Ленивце внутренний ребёнок пробудился в каждом из нас. Кто отказался бы забраться на Маяк замысловатым путём да пробежать по Скоростной Тропе?
Здесь мы почувствовали свободу. Здесь архитектура менее ограничена строительными нормами, человек — социальными. В результате мы имеем объекты-символы и получаем искреннюю реакцию воспринимающих. Между тем как в обычной жизни влияние символической составляющей здания на человека зачастую нивелируется функцией. Но чтобы узнать наши истинные предпочтения в организации пространства, важно выйти за рамки привычного и, более того, за рамки сознательного. Если мы прислушаемся к людям и к самим себе, то, мне кажется, найдём множество идей, достойных воплощения.
Ротонда Бродского
Арт-объект
Под конец дня, однако, пришло пресыщение. Архитектура арт-парка, реализованная, но будто оставшаяся на стадии концепции, теперь воспринималась по-иному. Я чувствовал, что хотя она и обращалась к подсознанию, открывая новый взгляд на то, что мы считаем красивым и интересным, мои фундаментальные потребности лежали отнюдь не в области эстетики и философии. Сказывалась усталость, и я чувствовал, что мне не нужны идеи — теперь мне нужен Дом. Дом, в котором комфортно. Который оградит от летнего зноя и палящего солнца и будет столь же надёжен в суровый зимний мороз. Дом, в котором я могу находиться в уединении и проводить время с близкими; который могу покинуть и в который могу вернуться, когда это будет необходимо.
Поездка в Никола-Ленивец дала возможность почувствовать, что нужно мне и людям вокруг меня, а значит, и яснее определить, что является наиболее важным в архитектурном проектировании. Хотя мы придаём особенную значимость творческому замыслу, самое ценное для нас — это комфорт. Физический и душевный. И, обеспечивая комфорт, архитектура освобождает наше сознание для творчества, общения, для жизни.
Автор мыслей: Говорун Василий, 1→2 курс МАРХИ
Дизайнер: Чуб Алина, 1→2 курс МАРХИ
Made on
Tilda