Сегодня в Студенческом Вестнике МАРХИ интервью с заведующим кафедрой "Архитектура экстремальных сред" Сергеем Абрековичем Галеевым.
ВМ: Когда в Вашей жизни появилась Арктика?
С Арктикой я познакомился после армии, когда пришел в МАРХИ. На двери в институт висит объявление, на котором коряво шариковой ручкой написано: "Арктика зовёт".
Сергей Галеев
СГ: Дальше телефон и подпись: "Лена". Думаю: "Хм, как нынче девушки заигрывают!". Я позвонил, встретился с ней, и меня повели не к себе, не в ресторан, а на Берсеневскую набережную. В здание, где был отдел исследования Арктики. Сергей Кравченко организовал Морскую Арктическую Комплексную экспедицию. Ему нужна была молодежь в эту экспедицию: для обмеров, зарисовок и прочей "мархишной" работы. Поэтому та девушка и обратилась в МАРХИ. Я подписался на это дело и так пять сезонов ездил в Арктику. В результате — диплом, диссертация, научные работы. Вот так Арктика зацепила меня, с тех пор поддерживаю с ней отношения.
ВМ: Какие у Вас были темы диплома и диссертации?
СГ: Диссертация называлась "Адаптация архитектурных систем к экстремальным условиям". Примерно то же самое было и в дипломе. И красивый проект был — комплекс на Новой Земле, в районе Малых Кармакул. Многофункциональное поселение, куда входили постоянные и стационарные здания. Там было всё: и жилье, и наука, и даже промышленные строения.
ВМ: Вы говорили, что были в Арктике. Где именно?
СГ: Западная Арктика: остров Вайгач, Новая Земля, Земля Франца-Иосифа, остров Белый, Шпицберген. Мы летели через города Мурманск, Архангельск — туда прибывает экспедиция, дальше стартуют вертолёты, ледоколы. Потом на острова.
ВМ: Вы были там в летний период?
СГ: Конечно, я же не сумасшедший. Температура была +4, +5, нормальное арктическое лето, мы жили в палатке. Вылезаешь: полярное солнце, полярный день — всё замечательно.
Земля Франца Иосифа летом
4 солнца — это атмосферный оптический эффект, называемый "паргелий". Возникает из-за преломления кружащих в воздухе ледяных кристаллов солнцем
ВМ: Какие у Вас впечатления от Арктики?

СГ:
Говорят, что это литературный приём, мол, "Арктика затягивает". И правда: оторваться от неё нельзя. Там холодно, противно, ужасно, но Арктика потрясает. Это совсем другой мир. Например, когда стоишь на берегу северного моря, горизонт теряется, и ты видишь караван кораблей - он будто летит в небе. Впечатляет. Когда видишь 4 солнца в небе одновременно, одинаковой яркости — это тоже впечатляет. Или остров Вайгач, который находится между материком и Новой Землёй. Я бы жил там, на Карском берегу, как на французской Ривьере: белый пляж, а дальше — белые стены, прозрачная на 50 метров бирюзовая вода. В Ривьере красотки, а на Вайгаче — кит плывет, и его видно в этой воде. Этот контраст — потрясающее зрелище. Кстати, там ничем не пахнет.
остров Вайгач
ВМ: Совсем?

СГ:
Совсем. Это непривычно. Цветковых растений нет, испарений никаких тоже. Видеть солнце весь день — тоже непривычно, напрягает, это жутковато.
ВМ: Что насчет современной архитектуры, которую Вы видели в Арктике, какая она там?

СГ: Её там нет.
И почему меня как архитектора заинтересовало это место — её там нет, архитектуры. Но вот то, что делали народы побережья Белого и Баренцевого морей — это круто. Большая зимовка в Малых Кармакулах: там была школа, там был музей, поликлиника. Нормальное цивилизованное место. Но в остальной Арктике качество строительства было не самое лучшее. Хотя, после Второй Мировой Войны построенные города — Мурманск, Салехард, Магадан, их центры — это сталинская добротная архитектура, на сваях. Хорошая городская штуковина получается. Потом ещё больше развития, социализм, а в 90-ые всё умирает. С тех пор мы пытаемся заниматься реанимацией. Это сложно.
Поморы, деревня
ВМ: Говоря об архитектуре в целом, какая она должна быть сейчас, на Ваш взгляд?
СГ: Крайне интересный вопрос. Чтобы говорить о постоянном проживании, нужно адаптироваться к этому миру. Он не плохой, он просто другой. Там можно строить нормально, но архитектура должна быть разная для разных целей. И самое, на мой взгляд, интересное — найти взаимоотношения со средой. Можно прийти и раздавить её, делая вид, что ты крутой, самый сильный, железо самое железное, и всё нормально. Не прокатит. Она сильнее будет. Это драка, один вариант — бороться.
ВМ: Считаете ли Вы такой вариант подходящим для Арктики? Или это будет не перспективно?
СГ: Драка ради уничтожения, эгоизм — это не мой подход, он нехороший. Глобальное устремление ради своей гордыни.
ВМ: Какой из подходов к освоению Арктики методами современной архитектуры Вам наиболее близок?
Мне нравится подход Ральфа Эрскина. Внимательное отношение ко всем нюансам среды: откуда дует ветер, летит снег, куда падает солнце. Чуткое отношение к среде. Он не считал, что она экстремальная и страшная. Просто надо найти контакт и язык. Изучать, слушать.
Сергей Галеев
Жилой комплекс в г. Кируна, Швеция. Арх. Ральф Эрскин
ВМ: Как Вы планируете строить дальнейшее взаимодействие с Арктикой?

СГ:
Глобально судить не берусь. Надеюсь, что найду подходящий язык, чтоб не покорить, не победить — это не моё амплуа, я с женщинами так не общаюсь. Я стараюсь раскрыть интересы, найти общий язык и надеюсь, что это получится у меня и с Арктикой в дальнейшем.
Интервьюер: Савинова Валерия, аспирантка 2 курса МАРХИ, член Экспертного совета «Проектного офиса развития Арктики (ПОРА)»

Респондент: Галеев Сергей, завкафедрой архитектуры экстремальных сред МАРХИ

Дизайнер: Березина Мария, 3 курс МАРХИ
Made on
Tilda